Библиотека

Мазурук И.П., Лебедев А.А.
«Летчики-испытатели Аэрофлота»

Ми-26 держит экзамен

    - Что вам рассказать о Тюмени? Для меня это не просто географическое понятие - это часть моей жизни, - мы сидим в гостях у летчика-испытателя Сергея Николаевича Попова, где многое действительно подтверждает его слова - фотографии тюменского Севера, макеты вертолетов.
    - В начале шестидесятых годов там начиналась "большая нефть", и мы, московские вертолетчики, имели к ней самое прямое отношение. Геологи без нас шагу ступить не могли - тундра, болота... Тюменское небо первым испытывало все милевские вертолеты - от Ми-1 до Ми-10к. Но заслуга его не только в том, что в нем проходили эксплуатационные испытания всех типов вертолетов, в этом небе в конце пятидесятых - начале шестидесятых годов рождалось, ну, что ли, племя вертолетчиков, чью работу из истории авиации не вычеркнешь. Работу, подчас, уникальную...
    Сургут, Нижневартовск, Ларьяк, Нефтеюганск, Березово, Тарко-Сале. В то время, когда я там начинал летать, это были "точки" - вертолетные площадки, а об аэродромах там мы лишь мечтали.
    В 1967 году меня пригласили перейти на испытательную работу в ГосНИИ ГА, и я почти на двадцать лет расстался с краем моей авиационной юности. Но подошла пора "ставить на крыло" третье поколение вертолетов, и первые две машины - гиганты Ми-26 - наш экипаж испытателей перегнал в Тюмень.
    Летел и думал - прошло каких-то 20-30 лет, а насколько изменилась техника. Вспомнились полеты в те далекие годы на Ка-18, Ми-1, Ми-4 в тюменской глухомани, посадки на неподготовленные площадки в жару и стужу, на пределе возможностей и людей, и машин. Трудно даже представить, сколько сделали авиаторы для развития этого сурового края. Заслуги их неоценимы. И вот награда для тюменских авиаторов - первые два вертолета Ми"26 отданы на эксплуатацию в тюменское небо!
    Встреча в аэропорту Плеханове была торжественной и радостной. Началась переподготовка. Экипажи осваивали новую для них технику увлеченно, радостно, с большим желанием. По лицам летчиков, штурманов, бортинженеров я увидел, как нравится им эта новая машина - не обманулись они в своих ожиданиях. И мне было приятно видеть эти радостные лица и знать, что новая техника попала в надежные руки.
    Виктор Кравченко, Анатолий Кривошеев, Виктор Гак - первые командиры нового мощного тяжелого вертолета Ми-26.
    Переподготовка закончилась. Предстоял первый технический рейс с грузом весом в 20 тонн по маршруту Тюмень - Сургут - Тарко-Сале - Красноселькуп. Провели полную подготовку к полету. Вертолет был хорошо оборудован в навигационном отношении, имел прекрасные летные характеристики. Поэтому решили лететь без скидок на погодные условия, по предельному минимуму погоды (наихудшие допустимые).
    Для себя решил - тюменскому экипажу это будет хорошей школой. Не думал я тогда, что эта "хорошая" школа для всех нас окажется проверкой в экстремальных условиях. |
    Загрузили в вертолет два мощных ЗИЛа с грузом. Погода в Тюмени была хорошая, но уже при подлете к Сургуту начались сильные снегопады, летели, доверясь приборам.
    В командирском кресле - Кравченко. Ведет машину уверенно, спокойно, грамотно. В Сургуте заправились топливом. Прогноз синоптиков по маршруту до Тарко-Сале - на пределе дозволенного, но запасной аэродром Ноябрьск дает хорошую погоду, поэтому - вперед.
    Взлетели с заходом солнца. Набрали высоту 1500 м, вошли в | облачность и пошли курсом на Ноябрьск. В кабине уютно, тепло, мерцают приборы - все спокойно. В облаках слабое обледенение - за бортом температура минус шесть. Пролетаем Ноябрьск. Штурман-испытатель Саша Лалыкин читает уточненный прогноз погоды в Тарко-Сале. Все в порядке, на запасном аэродроме садиться нет надобности. Бортинженер-испытатель Юрий Скоробогатов докладывает данные об остатке топлива, расходе его. Все системы работают нормально.
    Сквозь разрывы облачности кое-где светятся огни газовых факелов - ночная тайга живет своей обычной жизнью. Лететь еще больше часа. Предлагаю выпить чашечку кофе и прошу бортоператора Григория Гусинского включить бортовой кипятильник.
    И вдруг небольшой рывок в управлении - отключился автопш лот. Затем погасла вся приборная доска. Мы очутились в кромешной темноте. Мигает красное табло "пожар", в наушниках - женский чистый голос: "Внимание! Борт 06001 - внимание на табло "пожар". Это сработал речевой информатор. Спрашиваю бортинженера:
    - Юра, что случилось?
    - Пожар в отсеке главного редуктора, сработала автоматическая очередь пожаротушения.
    - Понял, принимай меры к дальнейшему тушению. Светится единственный резервный авиагоризонт, по нему сохраняем нормальное положение в пространстве. Остальных навигационных приборов и приборов контроля работы двигателя и других систем не видим. А авиагоризонт светит, как маяк во тьме ночи, - он наше спасение. Продолжает угрожающе мигать красный сигнал "пожар".
    Интуитивно разворачиваемся с небольшим креном на запасной аэродром, хотя курса в темноте определить не можем.
    Штурман докладывает диспетчеру Ноябрьска, что идем к ним на вынужденную посадку. Слышу вопрос диспетчера:
    - Сообщите характер неисправности! Значит, не слышал он речевой информатор, который все, что происходит на борту, сообщает и в эфир. Прохлопали.
    - Минуту, уточняем, - отвечает штурман. Молодец, Саша! Сейчас не до разговоров.
    - Включаю вторую очередь пожаротушения! - докладывает бортинженер.
    Диспетчер опять зовет, предупреждает, что погода у них резко ухудшается. Проносится мысль: "Нет, чтобы поддержать, идите, мол, примем все меры для того, чтобы помочь вам, а он - "ухудшается"... Нам и так не сладко".
    Уменьшили шаг-газ - понемногу стали снижаться. Грызет мысль: "Если пожар не прекратится, нужно срочно садиться! До запасного около сорока километров по расчету, не дотянем".
    Что внизу? Наверное, сплошная заснеженная тайга. Темно, не видно. Зажгутся ли фары? А если нет? Энергия аккумулятора не беспредельна.
    - Витя, молодец, продолжай так же, держи крены, - подбадриваю Кравченко.
    Табло "пожар" погасло. Помогла вторая очередь тушения. На сердце легче, только бы не вспыхнул огонь вновь. Командую бортинженеру:
    - Срочно включай вспомогательную силовую установку.
    - Понял.
    Так нужен сейчас резервный генератор! Мы, как слепые котята. Томительно тянется время запуска, минута кажется длинной-длинной. По появившемуся характерному звуку понял, ВСУ запустилась! Живем!
    - Юра, быстро включай генератор.
    - Минуту, пусть немного прогреется. И вот желанным светом озарилась приборная доска, ожили стрелки приборов.
    - Штурман, курс? - в темноте перемахнули далеко в сторону.
    Подворачиваем по указанию радиокомпаса. Штурман информирует, с каким курсом работает ВПП аэродрома.
    Диспетчер начинает активно помогать нам при заходе на посадку и напоминает, что видимость в снегопаде менее одного километра.
    Сохраняем курс по радиокомпасу и расчетную скорость снижения. Табло "пожар" не горит, но что там творится в главном редукторе, никто не знает. Нужно скорее садиться... Пожар в воздухе -страшное дело, медлить нельзя.
    - Виктор, садимся сходу, по самолетному!
    - Понял!
    Напряжение растет. Проходим дальний привод.
    - На курсе, на глиссаде, - подтверждает диспетчер правильность нашего захода, но огней подхода не видно.
    - Идем точно, - докладывает штурман. Приближаемся к ближнему приводу, до полосы менее километра, посадка диспетчером разрешена, но огней ВПП не видно.
    Проходим ближний точно по высоте и курсу. Вздох облегчения -наконец появились огни полосы... Садимся на скорости. По' земле метет сильная поземка, но все страхи позади - мы заруливаем и скорее выключаем двигатели. Все! Все в порядке!
    Смотрим устало друг на друга - а слов нет... Да и что здесь скажешь?!
    Комиссия установила точную причину пожара и полного обесточивания бортовой электросети. Действия экипажа признаны правильными, четкими. Да мы и сами об этом знали. Я и сейчас помню все до мельчайших подробностей. И те ощущения. За два десятка лет испытательной работы подобных ощущений было не так уж много. Но были-Попов устало откинулся в кресле, будто только что завершил тот полет. Сколько их было у него - трудных и не очень, сложных и простых. Но до того, как вернулся на землю, не знаешь, каким он останется в твоей памяти, в памяти тех, с кем летаешь. Но может быть, это и манит таких, как Попов, в небо?

<< Десант на Северный полюс Последний полет А.А.Лебедева >>