Марк Галлай. «Я думал: это давно забыто»

Авиационные афоризмы

    Наверное, в каждой профессиональной корпорации - у артистов, врачей, геологов - имеют хождение свои анекдоты, байки, афоризмы. Есть они и в среде авиаторов.
    Автор первого запомнившегося мне авиационного афоризма - наш первый инструктор парашютного дела Виноградов, - наверное, и сам не обратил внимание на то, что изрек афоризм. Он просто учил нас тому, как следует вылезать из кабины самолета У-2 и занимать исходное положение для прыжка: встать в кабине, схватиться руками за стойки центроплана, вынести левую ногу на крыло, правую руку перенести на борт кабины - и так далее.
    Виноградов с секундомером в руках наблюдал, как с отвратительными суетливыми движениями, замирая в самых нелепых позах, какие только можно себе представить, мы это проделываем. Он поморщился и спросил:
    - Ребята, вы понимаете, что значит быстро вылезти из кабины на крыло и изготовиться к прыжку? Это значит: делать медленные движения без перерывов между ними.
    Лучше сформулировать разницу между быстротой и суетливостью вряд ли возможно.
    Уже работая в ЦАГИ, я услышал из уст одного из старейших наших летчиков-испытателей Сергея Александровича Корзинщикова соображение об универсализме (что означало "любое задание на любой машине") как обязательной черте профессионального облика испытателя:
    - Настоящий летчик-испытатель должен свободно летать на всем, что только может летать, и с некоторым трудом на том, что, вообще говоря, летать не может.
    Было к чему стремиться! Чаще всего прибегал к афористичным формулировкам летчик- испытатель Александр Петрович Чернавский, человек большой культуры, прекрасно разбирающийся в литературе. Он, кроме всего прочего, заботился о воспитании своих молодых коллег, причем последнее умел делать ненавязчиво и с юмором.
    Однажды я, освоив новую для себя и довольно строгую в пилотировании машину, выразил это внешне эффектным, но далеко не самым умным способом: загнув сразу после отрыва от земли крутой разворот с подъемом. После полета, когда я вернулся в летную комнату, Чернавский встретил меня сообщением:
    - Осторожность - лучшая часть мужества.
    Эту мысль я по молодости лет оценил не в полной мере. Потребовались время и опыт, чтобы она до меня всерьез дошла. Но в конце концов дошла. Иначе вряд ли получил бы я возможность писать эти заметки.
    Иногда Чернавский выдавал и афоризмы явно шуточные, например:
    - Лень - не порок, а естественная самозащита организма от переутомления.
    Однако, высказав это, Чернавский незамедлительно наткнулся на встречный вопрос слушателей:
    - Что ж ты сам, Петрович, этому постулату не следуешь?
    Возразить автору афоризма - большому трудяге - было нечем. Но это и не требовалось: высказывание было явно не всерьез.
    Гораздо более серьезную тему затронул выдающийся летчик-испытатель, Герой Советского Союза Григорий Александрович Седов.
    Одно время с легкой руки журналистов и телерадиокомментаторов героизм стал всячески превозноситься как главная и едва ли не единственная черта облика летчика-испытателя. Другие свойства характера, знания, осмысленный опыт, умение предвидеть возможный ход событий, сделать "заготовки" на любой их поворот и многое другое, без чего настоящего испытателя нет, оставались за бортом. Упускалось из вида, что работа испытателя - прежде всего умственная. Хуже всего, что подобные концепции начинали находить отклик и у части летной молодежи. И тогда Седов сказал:
    - Если летчик, отправляясь в испытательный полет, считает, что идет на подвиг, значит, он к полету просто не готов.
    При всей афористичности формы сказанное Седовым - чистая правда. Так оно в действительности и есть - подтверждено многолетним опытом.
    Вот такие авиационные афоризмы. Некоторые из многих.
    Однако, если вдуматься, только ли авиационные они?